— Почему кроссворды?

— А что, черт возьми, ты посоветуешь, в моем-то положении? К счастью, я помню наизусть все кроссворды, которые печатались в «Нью-Йорк Тайме» и «Сэтердей Ревью», — и умные, и дурацкие. Да, кроссворды. Египетский фараон, известный своими сокровищами, десять букв. Тутанхамон. Одно из Великих озер, три буквы. Эри! Ну, это ерунда. А вот, например, пятнадцать букв — древняя столица в Средиземноморье. Тут надо пораскинуть мозгами! Константинополь.

— Имя из пяти букв. Свой в доску, лучший друг, образцовый муж, скрипач-виртуоз.

— Генри?

— Угадал. Это ты. — Стив Ральфс, улыбаясь, поднес к губам стакан.

— В таком случае мне остается только надеть шляпу и откланяться. Впрочем, я пришел без шляпы. Ну, не важно.

У Стива Ралъфса вырвался какой-то сдавленный звук.

— Что это было? — забеспокоился Генри, наклонился к нему и прислушался.

— Не сдержал рыданий, Генри.

— Молодец! Мне уже лучше. Поверь, это согревает мое изболевшееся сердце. Будь добр…

— «…повторяй эту попытку хотя бы пару раз в неделю на протяжении следующего года». Я не ошибся?

— Мне, право, неловко…

— Постараюсь, Генри. — У Стива Ральфса опять застрял комок в горле. Он поспешил залить его глотком виски. — Знаешь, что мне пришло в голову? Позвоню-ка я Эвелине. Скажу, что пишу о тебе книгу и хочу получить твои дневники, записи, клюшки для гольфа, очки и прочие мелочи, а сам буду раз в неделю их перебирать и скорбеть о тебе. Не возражаешь?

— Да ты голова! Вот что значит настоящая дружба. — Генри Гроссбок просиял. На его щеках даже проступил румянец. Допив виски до последней капли, он поднялся с кресла.

У двери что-то заставило его обернуться и в упор посмотреть на Стива Ральфса.