- За нового сетлера, - подняла тост Мама.

Мы чокнулись и выпили. Вино было именно таким, как предупреждала этикетка - дешевая синтетика, по сути, разбавленный спирт с ароматизаторами, алкогольная версия "кока-колы", только без газа и с винным ароматом. Я непроизвольно поморщился.

- А мне нравится, - сказала Мама. - Никому не нравится, а мне нравится. Даже больше, чем коллекционные вина прошлого века.

Я пожал плечами и ничего не сказал. А что тут скажешь?

- За что сидишь? - спросила вдруг Мама.

- Ни за что, - ответил я. - Я завербовался добровольно.

Мама испытующе посмотрела мне в глаза и скривила рот в неприятной усмешке.

- Не надо меня обманывать, - сказала она. - Ты еще пока не понял, но скоро поймешь - мы здесь живем в одном большом гадюшнике. Здесь даже теснее, чем в тюрьме, каждый у всех на виду, скрыть нельзя решительно ничего, лучше даже не пытаться. Рано или поздно все равно все всё узнают, только о тебе сложится мнение, что ты заносчивый придурок, а от такой репутации очень трудно избавиться. Лучше не прятаться от товарищей, а открыться. Тут у нас все преступники, ты нисколько не хуже других, тебе нечего скрывать. Хочешь, я расскажу, за что попала сюда я?

Рик уже говорил об этом, кажется… да, точно, она сбила ребенка флаером. Нет уж, спасибо, об этом я слушать не хочу.

- Не надо, - сказал я. Вспомнил слова Рика и добавил: - Извини. Наверное, ты права, глупо что-то скрывать. Хорошо, я признаюсь. Я смотрел порнуху.

Мама наморщила лоб, на секунду задумалась, а потом вдруг просветлела лицом и спросила: