Наш корабль - небольшой и довольно старый грузовичок - был лишен многих облегчающих жизнь, но дорогостоящих приспосоолении, какие применяются на пассажирских лайнерах. Больше всего не хватало искусственной тяжести. После выключения двигателей для перехода из рубки в каюту нужно было пользоваться магнитной обувью. Кирс был непомерно рассеян и не раз попадал в ситуации, столь неправдоподобные, что во всех портах о нем рассказывали анекдоты. Естественно, большую их часть пускал в обращение я. К счастью, Кирс обладал чувством юмора и за несколько лет совместной работы на марсианских линиях ни разу не обиделся на шутку. Однако я чувствовал, что он только и ждет, чтобы со мной произошло нечто забавное, и уж тогда он со мной расквитается. На этот раз, как я уже упомянул, Кирс достаточно себя обезопасил. Я закрыл дверь и по дюралевой лестнице начал карабкаться вдоль оси ракеты в направлении носа. При тяге два "же" это довольно тягостно. В современных кораблях установлены лифты, а здесь ты сам должен влачить свои вдвое отяжелевшие 75 кг массы тридцать пять метров "вверх". Понятия "верх" и "вес" тела определяются здесь, естественно, направлением и величиной ускорения. Отдыхая, как обычно, на середние пути, я подумал с чувством: "Когда же наконец отправят в утиль эту старую развалину и дадут нам пристойный корабль?" Карабкаясь дальше, я миновал бледные цветные лампочки, обозначавшие люки грузового трюма и вы. ходные шлюзы. Дверь рубки находилась в конце коридора, то есть прямо над моей головой. Я отворил ее и минуту спустя сидел уже в пилотском кресле. Следовало убрать ускорение и перейти на нормальную траекторию перелета. Обычно такой маневр выполняется без труда: отсечка двигателя, потом резкий поворот, коррекция курса - и готово. Конечно, на мгновение появляется пара лишних "же", но так проще и быстрее. Однако на этот раз нам рекомендовали соблюдать осторожность при сменах ускорения - мы везли груз для исследовательских станций, какие-то ценные и деликатные приборы, чувствительные к толчкам.