Рудольф набросился на коробку. Сорвал печать, сначала ногтем потом черенком ложки подцепил клейкую ленту. Открыл. В коробке лежали газеты, журналы и видеокассеты. Названия иностранных изданий еще не стерлись из его памяти, он вспомнил, что когда-то давно видел их в газетных киосках, а некоторые журналы ― в основном о политике ― он даже читал. Включив телевизор, он на первом же канале обнаружил прямой эфир CNN; домашняя страница Интернета давала ссылки на другие, не менее авторитетные, информационные агентства. Видеокассеты содержали архивные записи, относящиеся к стране Рудольфа.

Когда Рудольфу исполнилось десять, родители подарили ему сборную модель яхты. Две недели он мучился, подгоняя и склеивая непослушные детали, разбирая, казалось бы, уже готовые части и собирая их заново. Родители сжалились над ним и подарили уже собранную, точно такую же, яхту. Они стояли рядом ― идеальных линий красавица и кособокая в пятнах клея поделка. Десятилетнего Рудольфа наполнила злость на обеих; и та и другая служили напоминанием о его беспомощности, и первая оттеняла то, чему свидетельствовала вторая. И если заводской экземпляр, склеенный более надежно, еще как-то сопротивлялся узкому жерлу мусорного бака, то поделка провалилась в преисподнюю отверженных вещей с издевательской податливостью, и ее хрупкость была как бы его, рудольфовой хрупкостью.

Этот эпизод возник в памяти Рудольфа, когда он заканчивал читать, смотреть и слушать. Не было ничего ― ни взрывов, ни пожаров, ни беспорядков на улицах. Страна благоденствовала, экономика процветала, и на международные встречи ездил все время один и тот же премьер-министр. Ускания еще два года назад согласилась со всеми территориальными претензиями своего могучего соседа и даже не думала воевать. Все свидетельства рукотворных и нерукотворных катастроф снимались за рубежом, для съемок привлекались иностранные, в основном, актеры. Ракета с астронавтами, взорвавшаяся полгода назад, благополучно вернулась на Землю.