Далее Феддервел все помнил смутно. Его привезли в банк, где он открыл себе счет (хорошо еще, что Керент успел объяснить, что там к чему и как себя следует вести), выплатил Керенту причитающиеся комиссионные (не столь уж и много, но очень, очень прилично - вряд ли его приятелю удавались подобные сделки прежде).

И вернулся домой. Как ни странно, никто не знал о том, где он был, что там творилось. И вообще - вопреки уверениям ювелира, никто даже не вспомнил про старинные монеты.

- Мы богаты, - произнес он вполголоса вечером, оставшись с супругой вдвоем. - Пусть я немедленно провалюсь сквозь зеилю, если понимаю, как такое случилось... но теперь все будет по-другому.

Пророчество начало оправдываться с этой же ночи.

x x x

Пять с половиной месяцев спустя семейство Феддервела уже перебралось в Эриггвен, один из южных портовых городов. Точнее, на окраину Эриггвена. Купить мало-мальски приличный трактир оказалось просто, привыкнуть к новым соседям - тоже. Чем хороши портовые города - столько здесь всякого люду появляется, что никому не станут удивляться. Ну и места, в общем-то тихие. Торговля идет своим чередом - как с Федерацией, так и с Лесным народом. Жить можно.

Сын передумал уходить в моряки и открыл собственное заведение. Феддервел не возражал.

Дочь также сумела отыскать себе место в жизни. Неплохое, в общем-то, место: учитывая состояние, которым владел ее отец, добиться этого было вовсе не так уж и сложно. Печально, что деньги порой важнее чего-то еще, но таков мир.

Однако сам Феддервел, неожиданно быстро привыкший к новым возможностям, что давали деньги и репутация, постепенно стал испытывать беспокойство. Странное беспокойство. Все до единого члены его семьи были теперь обеспечены, супруга его, превратившаяся едва ли не в светскую даму (и как это могло случиться?) также не чаяла в нем души, а он сам...

Чего ему не хватает?

Однажды, перебирая старые вещи, Феддервел отыскал ту, старую рубаху, в которой он некогда повстречал Хевайеринна и замер. Грубая ткань словно бы помнила то утро, весь день и вечер. Он сжимал ее в охапке и думал. Вспоминал. И что самое странное, припомнил почти все.