Баффи и Ангел уехали, мальчик спал в комнате, окна которой были забраны стальными решетками. Джайлс остался наконец наедине с Микаэлой. Он сто shy;ял у окна, уставившись в темноту, и думал о том, зна shy;ют ли Сыновья Энтропии о месте их пребывания. Микаэла, утомленная, бледная и поникшая, сидела на диване, лицом к неразожженному камину. Вероятно, ей было так же неуютно, как и ему. Она слегка дрожа shy;ла. То ли от прохладного воздуха, то ли от нервного напряжения, то ли от всего вместе. После долгого молчания он сказал: – Я приготовлю чай.

– Да, спасибо. – Ей хотелось одного – уснуть и забыться.

Он готовил чай, доставал чашки и ловил себя на мысли, что все эти обыденные мелочи кажутся неле shy;пыми и смешными, когда рушится мир.

Чайник вскипел. Джайлс поставил поднос с дымя shy;щимися чашками на кофейный столик.

Микаэла взяла чашку и начала пить, но внезапно поставила ее и закрыла лицо руками.

– Прости меня, Джайлс, – сказала она. – Фулка-нелли… Я не знала, кем и чем он был. Я была малень shy;кая, когда он удочерил меня. Откуда я могла знать, что то, чему учил меня любящий отец, было…

– Зло, – закончил Джайлс вместо нее.

Микаэла зарыдала.

Из ее разговора с Баффи в фургоне Джайлс понял, что Джакомо Фулканелли был проклятием дома Рене.

– Большинство демонов бывают к кому-то очень добры, – сказал Джайлс, выдержав паузу. – Это тех shy;ника обольщения.

Она вздохнула, а потом произнесла: – А если бы тебе сказали, что твои представления о Баффи заблуждение? Если бы ты узнал, что эта милая девушка, которую ты наставляешь, учишь защищать добро, гораздо более зла, чем само зло? Если кто-нибудь даст тебе в руки ружье и прикажет убить ее, потому что она низкое, подлое создание, склонное к разру shy;шению всего человеческого, сделаешь ли ты это?

– Да! – твердо сказал он.

– А если кто-нибудь попросит тебя пристрелить меня? – прошептала она.