Дверь узнала Эвана и разрешила пройти. Как только он вошел в фойе, его костюм автоматически приспособился к теплой температуре внутри. Прикосновение к кнопке на правом запястье - и смотровое стекло вместе со шлемом откинулось назад, на костюм, сформировав высокий аккуратный воротник в стиле британских адмиралов семнадцатого века. Когда лифт доставил Эвана на четырнадцатый этаж, его костюм уже сам высушился и расправил образовавшиеся складки.

Ничто в его виде теперь не указывало на то, что предыдущие полчаса он провел, прогуливаясь под проливным дождем. Только безумство погоды на Самстэде послужило поводом для изобретения таких костюмов. То, что появилось по необходимости, было развито привычкой и модой в гораздо более искусно и красиво сделанные вещи. Изобретения науки постепенно прокладывали путь к зарождению общественного вкуса, что было необычно для Самстэда.

Сирам Мачока уже ожидал его. Так как пока в президентском офисе не было заметно ни одного письменного стола, можно было заключить, что предстоящий разговор должен носить неофициальный характер. Это вполне устраивало Эвана. Он чувствовал себя гораздо лучше, когда не требовалось применять дипломатические тонкости.

Он вошел внутрь. Никто не потребовал от него никаких документов, ни человек, ни машина. Это выглядело небрежностью со стороны хозяев. Правда, за всеми его передвижениями следил глаз монитора. У них не было причин останавливать его. В компании он был своим человеком, и его костюм содержал символику этой фирмы.

Мачока улыбнулся и махнул рукой, указывая Эвану на кушетку. Несколько замкнутых окружностей и группы белых и желтых полосок украшали верхнюю часть его костюма. Узор начинался на правом плече. Левая часть костюма была легка вздута. Эта часть была набита различными регуляторами. Стол, стоявший рядом, был чистой формальностью. Костюм Мачоки давал ему право вступать в контакт с любым членом компании.