— Садись, садись, — уже более дружелюбно повторил путник и извлек четыре медные кружки, украшенные крохотными опалами, — Но знай, старик, что я чрезвычайно любопытен и мне не терпится получить у тебя ответ на свой вопрос.

Его спутники довольно заржали, что, впрочем, не помешало их трапезе.

Хранитель степенно опустился на соседний валун и добавил к приготовленной снеди каравай хлеба и несколько терпких лесных груш. Его собеседники переглянулись, но не проронили ни слова.

— А вопрос мой таков, — произнес путник, разливая вино по кружкам. Старик отметил, что вкус у него неплох: вину было немало лет, и привезено оно было с юга Континента, славящегося своими винами. — Скажи, старик, живы ли твои боги?

Старик не шелохнулся.

— Пока смертные верят в богов, боги живы.

— Здесь, — путник взмахнул рукой, обводя святилище, — стоят десятки богов. О многих из них никто уже не помнит. Они что, тоже живы?

— Достаточно того, что я забочусь о них. — Старик пригубил вино. Действительно, один из лучших сортов.

— Защитят ли тебя они, окажись ты в опасности? — последовал новый вопрос, и Хранитель заметил огонек, блеснувший в глазах незнакомца. Его спутники перестали пить и молча следили за происходящим.

— Откуда мне знать? — пожал он плечами. — Я не жрец, чтобы знать волю богов, я лишь Хранитель их святилища.

Путник расхохотался.

— Наконец-то я вижу кого-то, кто не угрожает мне карами небесными! — Он смахнул с подбородка крошки и потянулся. — Поверишь ли, старик, но все жрецы оказывались шарлатанами. Сначала они читают вдохновенные проповеди, затем запугивают чудовищными карами. Стоит, однако, приставить им нож к горлу, как все божественное вдохновение тут же проходит.

Хранитель молчал. Слабая усмешка блуждала на его губах.

— А потому только справедливо, что мы отнимаем у таких шарлатанов все сокровища, которые они обманом уводят у честных людей. Не так ли?