Когда он достиг Лестницы, Элиор-солнце уже опускался за горизонт.

— То, что мы видим, и то, что есть на самом деле, — совершенно разные вещи, — говорил ему Инлеир, один из магов портового города Оннд, что лежал теперь в сорока милях к северу — недосягаемый, как если бы находился на обратной стороне дальней из лун.

Разумеется, они беседовали на Тален, Среднем наречии, придуманном для того, чтобы все расы Ралиона — как гуманоидные, так и нет — могли бы общаться на едином языке. Многие звуки Тален были непривычны и сложны для человеческой гортани… как, вероятно, были сложны иные звуки для рептилий, крылатых Флоссов и других невероятных созданий, живущих бок о бок с человеком.

Нламинер никогда не видел Инлеира без капюшона на голове и без накидки; впрочем, у всякого мага свои странности. В его родном поселении Анлавен один из местных чародеев ни на шаг не отходил от древнего, затерянного в лесах алтарного возвышения, где множество богов — ныне известных и давно забытых — взирали на любопытствующих ледяными глазами.

Когда изнурительные упражнения бывали выполнены, маги-наставники Дворца Мысли города Оннд становились простыми смертными — почти что сверстниками, которых о многом можно было спросить, на которых можно было глядеть, не испытывая суеверного ужаса перед непостижимыми глубинами, куда мог погружаться их отточенный ум.

— Как же тогда отличить, что истинно, а что — нет? — услышал Нламинер свой собственный голос. Прохладный камень стен не пропускал ни раскаленных лучей солнца, ни порывистого соленого южного ветра.

Маг улыбнулся и постучал пальцами по отполированной крышке стола.

Зачем тебе потребовалось отличать?

Нламинер словно споткнулся.

— Н-ну… Разве хорошо — жить среди иллюзий, не зная того, что за ними скрывается?

— Смотри. — Маг протянул руку к окну, где в изящном глиняном горшке пышно цвело небольшое растение. — Вот линхо, бессмертник, пустынный цветок. Жители тех мест, где он растет, приписывают ему множество совершенно фантастических свойств. Скажи, какого цвета его лепестки?