- Ты, я вижу, заботишься о богах?

Двое уселись на валуны, что в старину служили скамейками для пилигримов. Некогда бескрайняя пустыня окружала исполинскую плиту, и боги так же улыбались бесплодному песку, как нынче - могучему лесу.

- Да, путник, - голос старика был неожиданно сильным. - У святилища всегда должен быть хранитель, иначе боги отвернутся от смертных.

- Присядь, старик, - воин повелительно махнул рукой. - Я повидал немало так называемых жрецов и богов, и мне не терпится хотя бы раз увидеть что-нибудь настоящее.

Его спутники усмехнулись и принялись расстёгивать свои сумки. Снаряжены они были основательно - перед ними вскоре появились несколько головок сыра, изрядный ломоть вяленого мяса и толстая бутыль с янтарной жидкостью. Тот, кто говорил с Хранителем, некоторое время смотрел, как содержимое бутыли играет и переливается под солнцем.

- Садись, садись, - уже более дружелюбно повторил путник и извлёк четыре медные кружки, украшенные крохотными опалами. - Но знай, старик, что я чрезвычайно любопытен и мне не терпится получить у тебя ответ на свой вопрос.

Его спутники довольно заржали, что, впрочем, не помешало их трапезе.

Хранитель степенно опустился на соседний валун и добавил к приготовленной снеди каравай хлеба и несколько терпких лесных груш. Его собеседники переглянулись, но не произнесли ни слова.

- А вопрос мой таков, - произнёс путник, разливая вино по кружкам. Старик отметил, что вкус у вина должен быть неплох. Скажи, старик, живы ли твои боги?

Хранитель не шелохнулся.

- Пока смертные верят в богов, боги живы.

- Видят ли они людей, слышат ли их?

- Боги видят лишь тени людей, - ответил старик обвёл рукой святилище. - Но слышат они всё, что хотят.

- Здесь, - путник взмахнул рукой, обводя святилище, - Стоят десятки богов. О многих из них никто уже не помнит. Они что, тоже живы?