Но ночные кошмары стали буквально преследовать девочку. Особенно тяжело она переносила вьюжные зимние ночи, когда за окном неистово завывал ветер. Марте и самой-то становилось не по себе в такие часы, а дочка буквально не могла найти себе места. С дикими глазами она металась по квартире, и в такие минуты Марте казалось, что перед ней не дочь, а какое-то постороннее существо. Черты лица девочки искажались до неузнаваемости. Она то начинала хохотать странным кудахтающим смехом, совершенно непохожим на ее естественный смех, то гримасничала и что-то невнятно бормотала, словно говорила на каком-то неизвестном языке. Тело ее покрывалось испариной, крупные капли пота катились по лицу. Иногда из носа шла кровь.

Раз Марта попыталась напоить ее холодной водой. И каков же был ужас, когда девочка откусила край тонкого чайного стакана и стала с хрустом жевать стекло.

Кое-как осколки были извлечены изо рта.

Павел, наблюдая за поступками дочери, лишь растерянно качал головой. Потом стал злиться. Попадало, разумеется, Марте.

– Ты же врач! – кричал он. – Что же ты стоишь с опущенными руками?

Но Марта только молчала. Она не знала, что и думать.

Самое странное было то, что девочка, придя в себя, совершенно не помнила, что же с ней происходило. Словно начисто отшибало память.

Через некоторое время Марта все же решилась и отвела ребенка к детскому психиатру. Сделала она это с большой неохотой, так как полагала, что ничего хорошего из этого посещения не выйдет. Так и случилось. Психиатр – молодая ярко накрашенная дама – бегло осмотрела Машу, как-то нехотя расспросила о происходящем с ней и неопределенно пожала плечами.

– На мой взгляд, ребенок вполне нормален, – сообщила она. – Особых причин для беспокойства нет.

Внутренне Марта вознегодовала, но, сдерживая себя, поинтересовалась, что же делать.

– Я выпишу ей успокоительное, – сказала докторша, – постарайтесь давать его регулярно, если улучшения не последует, придете снова.