– А ты обращалась к детскому психиатру? – наконец спросила она.

– Ходили мы, – с досадой произнесла Марта, – да толку никакого.

– К кому же?

Марта назвала фамилию.

Касьянова усмехнулась:

– Да, эта вряд ли чем-нибудь тебе поможет.

– А что же делать?

– С какой частотой происходят у девочки приступы?

– Зимой случались почти каждую неделю, а иногда повторялись несколько дней подряд. Сейчас – реже, но тоже с хорошей периодичностью. В мае уже два раза, последний раз позавчера. Он был особенно неприятен. Машка в этот раз крепко сжимала низ живота и беспрерывно визжала. Я еле сумела оторвать ее руку. Так продолжалось минут двадцать, может, полчаса. Потом она, обессиленная, упала на кровать и заснула. Этим обычно все и кончается.

– А что, бывают еще какие-нибудь проявления?

– Да в общем-то, нет. Один, правда, раз она так и не заснула. Точнее, продолжала находиться в трансе, но успокоилась и, казалось, вела с кем-то диалог.

– Что же она говорила?

– Речь ее была невнятна, но, похоже, с кем-то спорила. Говорила, что она не хочет быть такой.

– Какой?

– Вроде бы некто заставлял ее сделать что-то очень плохое, а она отказывалась. Но в этот момент вела себя очень спокойно, не плакала, не кричала, как обычно, только говорила невнятно. Почти ничего нельзя было разобрать.

– Вот что, – сказала Касьянова, внимательно глядя на Марту, – приведи девочку ко мне. В любой день, когда я на месте, лучше к концу приема, чтобы нам никто не мешал.

– Завтра же приведу, – обрадовалась Марта. На этом они распрощались.

Назавтра Марта снова была у дверей знакомого кабинета, теперь уже с Машей.

В свои тридцать лет Галина имела о жизни несколько утрированное представление. Собственно говоря, она существовала в некоем замкнутом мирке, где центром была работа. Впрочем, не просто работа, а некий фетиш, служить которому нужно было слепо и безоглядно, отдавая всю себя без остатка.