– Ну что? Кошечка зашла первой? – Алексей повернулся к Надежде Васильевне, – можно хозяевам войти?

Ника протиснулась между Алексеем и Люськой, обняв их обоих за пояса. Не хватало только поссориться, когда все благополучно подходит к концу.

Кот приник к полу и замер, когда сверху неожиданно послышался тихий скрип дерева, как будто кто-то прошел по комнате на втором этаже. Ника насторожилась и посмотрела наверх: разумеется, никого там быть не могло. Собаки всю ночь охраняли территорию, а мимо них и муха не пролетит, хоть они еще щенки.

И тут вслед за скрипом раздался сухой громкий треск, и Ника увидела, как огромное, толстое бревно медленно и нехотя шевельнулось, одной стороной оторвалось от потолка и пошло вниз, увлекая за собой другой конец. Впрочем, ей только показалось, что это произошло медленно. Потолочная балка рухнула на пол быстро, никто не успел пошевелиться, как и сама Ника. Страшный грохот тряхнул дом и прокатился по полу, и к нему примешался отвратительный похожий на чавканье звук, выплюнув во все стороны густые темно-красные брызги.

Алексей отшатнулся, ухватившись рукой за косяк, Ника от испуга прижала ладонь ко рту, а через секунду вокруг разнесся Люськин отчаянный крик, низкий и жуткий, и Нике захотелось зажать уши и закрыть лицо руками. Крик вскоре перешел в вой, Люська упала на колени и обхватила голову руками. И тогда Ника рискнула посмотреть под ноги и увидела, что на полу у самого порога лежит несчастный Фродо, которого уже трудно назвать котом. Бревно раздавило его в лепешку, и только тут до Ники дошло, что означает это просторечное выражение. Мертвая голова смотрела на них широко распахнутыми желтыми глазами, которые потихоньку затягивала матовая дымка.

Алексей отступил на шаг – похоже, ему стало плохо, он постоял еще секунду и кинулся с крыльца вниз, прижимая руки ко рту. Ника и сама чувствовала нарастающую дурноту.