Надежда Васильевна вышла из ступора первой, спустилась к ней и обняла за плечи:

– Ну что ж ты так убиваешься, моя девочка… Ну разве можно так убиваться?

– Мой Фродичка, – всхлипнула Люська и зашлась рыданием, не в силах выговорить ни слова.

Надежда Васильевна повернулась к Нике:

– Водички надо, или валерьяночки лучше.

Ника кивнула и провела рукой по лицу. Действительно, почему же она стоит? Она хотела зайти в дом, и шагнула за порог, но увидела кровь на полу и красные капли на стенах и попятилась. Нет, в машине есть аптечка, лучше спуститься туда. Она обошла Люську, еще сжимающую в объятьях окровавленное тельце, и снова почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Но оказавшись в машине, ей не хватило сил сразу взять аптечку и вернуться. Ника села на заднее сидение, закрыла дверь, чтобы не слышать Люськиных причитаний и дурацких утешений Надежды Васильевны, и откинулась назад, запрокинув голову. Алексей тоже хорош – сбежал и не видел этого кошмара. Мужчины удивительно чувствительные существа, а мнят себя сильным полом.

Она посидела несколько минут, стараясь прийти в себя и приготовится к продолжению событий, которые не обещали ничего хорошего. Но, когда вылезла из машины со стаканчиком корвалола, разведенного минералкой, похоже, самое страшное осталось позади. Надежда Васильевна уговорила Люську положить мертвого кота в корзинку.

– Вот, не бойся, – бормотала старушка, поглаживая Люську по голове, – клади. Ему тут будет хорошо.

– Он не хотел, – рыдала Люська, – он не хотел выходить, я сама его вытащила! Я никогда так с ним не поступала!

– Ну, не надо себя винить, никто же не знал.

– Он знал, он не хотел. Он чувствовал. А как он на меня смотрел!

– Клади, вот так, осторожненько. Пусть в корзиночке полежит.

Ника протянула домработнице пластиковый стаканчик, та кивнула, подхватила его и попыталась напоить Люську. Ника накапала убойную дозу, не меньше чем половину флакона, но сильно сомневалась, что это поможет.