Хохлы и Илья Печника не видели, но слышали по ночам топот его маленьких ножек по полу и по столу в столовой. В конце концов, его появления перестали считать пьяным бредом, и, оставляя на столе что-нибудь из еды, поговаривали, будто Печник ночью придет полакомиться.

А еще Долина вела себя странно, стоило появиться кому-то из покупателей. Обязательно что-то да случалось. То оползет край дороги, когда они проходят по ней, то балка с лесов сорвется, то штабель с бревнами поедет. Трижды ковш у экскаватора падал, и все три раза, когда покупатели приезжали – мужики в ковш на выходные вещи складывали и поднимали повыше, чтобы не стащил никто. Илья прекрасно понимал, что это всего лишь совпадения. Но где-то в глубине души он думал о Долине как о живом существе, которое все знает и может действовать по своему усмотрению. Забавные это были мысли, интересные, хотя, всерьез их принимать и не стоило.

Он сошел с электрички около часа дня и сразу увидел машину Кольцова. Погода стояла отличная, Илья снял куртку и подумал, не снять ли свитер тоже. Солнце жарило как в июле. За сутки, что он провел в городе, набухшие почки на деревьях лопнули и выпустили на свет прозрачную зелень. По канавам распустилась мать-и-мачеха, а кое-где в низинках белела ветреница. В такую погоду он бы с удовольствием прогулялся по поселку пешком – до Долины от станции было минут сорок ходьбы.

Кольцов просигналил, глядя на то, как Илья оглядывается по сторонам. Илья махнул ему рукой с платформы. Вместо прогулки, такой желанной с похмелья, придется париться в пахнущей бензином «семерке», что совершенно не прибавит здоровья на ближайшие пару часов.

– Ты понимаешь, вообще, что произошло? – спросил Кольцов вместо приветствия.

– Здорово, – ответил Илья, усаживаясь в машину.

– Здорово, здорово, – согласился Кольцов и завел мотор, – нас по стенке размажут! Как ты мог так положить балку, что она сорвалась?