Солод и Толян еще не раз наведывались на крутой склон, елозили ягодицами по камням, сцеплялись коленками — и ничего не происходило. Им, двум мужикам, так и не пришло в голову, что ворота открывались только для двоих: мужчины и женщины. Как не приходило в голову безвозвратно покинувшим Землю сожителям, что судьба подарила им редкий шанс — они обнаружили созданный высшей расой семейный больничный портал. В здании, принимаемом ими по невежеству за храм, располагался госпиталь, способный обеспечить любого человека идеальным здоровьем.

Им следовало лишь войти туда; но они, обрадовавшись возможности получить на халяву мелкие сувениры от желающих излечиться, сели в один ряд с местными идиотами, которым уже не могла помочь никакая медицина. Чапай и Колода прожили рядом с госпиталем довольно долго, так и не поняв сущности мира, в котором волею судьбы оказались. Ночевали они в наскоро сложенном шалаше под деревьями. Ночи на Паперти оказались тёплыми, зим не было вообще, а спальные мешки и одеяла им подали в первый же день после переселения.

Будь пришельцы с Земли чуть любознательнее, они сообразили бы, что местные обитатели способны без слов понимать их желания и потребности. Поднимись их потребности чуть выше жратвы и выпивки — и они сами смогли бы овладеть искусством, называемым на Земле телепатией. Мир Паперти предоставлял каждому искомое; не его вина, что земные бомжи пожелали остаться бомжами и здесь.

Своё существование на Паперти Чапай и Колода райским отнюдь не считали: этот мир не знал спиртного. И они не сумели найти ему никакого заменителя. Возвращаться к двум скамейкам, воротам в родной мир, сожители боялись.