Сквозь толпу проталкивался разносчик новостей, торгующий листками с описанием пытки маркизы.

— Приятного чтения, госпожа, — проговорил он, сунув ей листок. — Бесплатно.

Николетта взглянула на протянутый листок. Небрежный набросок: обнаженное тело несчастной выгнуто, словно в порыве страсти, ноги и руки привязаны к столу, в рот вставлена воронка, лицо искажено гримасой боли.

Николетта вздрогнула и отвела взгляд. Слева от нее гнусно захихикала старуха. Разносчик протиснулся поближе к девушке и хотел что-то сказать, но стоящий рядом мужчина прогнал его прочь.

— Вам не следует тут находиться, госпожа, — пробасил он, когда разносчик скрылся в толпе. — Это совсем неподходящее для вас место.

Действительно, лучше смотреть с балкона, где никто не загораживает обзор, где угощают сладостями и вином. Николетта пыталась притворяться простолюдинкой, однако в ней всегда угадывали представительницу высшего сословия.

Она уже хотела уйти, как двери тюрьмы распахнулись. Оттуда появилась группа людей, окруживших маленькую, не выше пяти футов ростом, женщину с перепачканным, но все еще привлекательным лицом. В одной сорочке, босиком, она еле шла, натягивая до предела сдерживающие ее веревки: одна связывала кисти рук, другая обвивалась вокруг талии, а третья — вокруг шеи.

Страж поддернул веревку, не давая маркизе упасть. Она подняла голову и впервые увидела толпу. Лицо приговоренной исказила жуткая гримаса, из уродливо искривленного рта вырвалось глухое рычание. Старуха рядом с Николеттой невольно подалась назад, нервно перебирая четки. Девушке показалось, что по лицу осужденной пробежала рябь, словно душа ее стремилась вырваться на волю. Николетта привыкла видеть призраков — она умела различать их с самого детства, этим умением обладали и ее мать, и двоюродный дед. Но когда показалась душа маркизы, вся толпа попятилась, испуганно вздохнув.