Она казалась ему добрым духом. Минутой или двумя позже он услышал пронзительный крик и стук наружной двери. Он выбежал, но застал приемную уже опустевшей.

— Я позвонил ей домой тем же утром, — сказал он. — Она не сказала мне, что случилось, но объяснила, что не может вернуться на работу ни при какой зарплате, и отказалась говорить со мной в дальнейшем. Я не пытался вернуть ее, это казалось делом нереальным. Мой бизнес кончается. Я чувствую, что разрушает меня и почти близок к успеху. Я — религиозный человек, но уже несколько раз был близок к самоубийству.

Это было несколько дней назад.

— Я с тех пор не возвращался в контору, а он не делал ничего заметного, как будто на мгновение был удовлетворен достигнутым. Но прошлой ночью у меня дома тишина часто нарушалась, достаточно, что я не мог заснуть. Это было — как будто он решил выкинуть меня из моего же мозга. Наконец, я тяжело оглушил себя наркотиками и почти сразу заснул. Я спал полных двенадцать часов и проснулся совсем отдохнувшим, более свежим, чем был на неделе. Присутствия моего мучителя не было заметно. Тогда я подумал, что если бы мне уехать далеко и затаиться надолго, можно было бы навсегда от него избавиться. Я немедленно начал действовать, выбрал курорт наугад, вылетел сюда, купил лодку в деревне, погрузился на нее со всем своим имуществом и запасами и пересек озеро. Берег казался мне идеальным. А затем, когда я начал чувствовать, что наконец освободился от него, он дал мне понять, что разыскал меня.

— Каким образом? — спросила Тильзи.

— Я сидел и распечатывал один из контейнеров с едой, который взорвался, как только я прикоснулся к нему. Меня не поранило, но я знал, что это значит. Я мог почти слышать, как он смеется надо мной.

Эсквен добавил, скорбно глядя на Тильзи: