- А как там сны Квейла?

Форд тихо засмеялся.

- В данном случае метод себя оправдал. У Квейла есть неприятности, иначе он вообще не рехнулся бы, и эти неприятности отражаются в снах, искаженные фильтром автоцензуры. Мне приходится расшифровывать символы, опираясь на мои знания о самом Квейле. При этом очень помогают тесты на словесные ассоциации. Он был человеком, поссорившимся с жизнью, причина заключалась в его раннем общении с людьми. Вместе с тем он ненавидел и боялся своего отца-тирана. В детстве ему привили убежденность, что он ни с кем не сможет состязаться и всегда будет проигрывать. Во всех своих несчастьях он обвиняет отца.

Крокет кивнул, рассеянно разглядывая верньер.

- Если я правильно понял, вы хотите уничтожить его чувства к отцу, верно?

- Скорее, уничтожить уверенность, что отец властвует над ним. Он должен поверить в свои силы и одновременно понять, что и отец может ошибаться. К тому же, с этим связана и религиозная мания. Возможно, это идет от его натуры, но это вопрос меньшего значения.

- Призраки! - сказал вдруг Крокетт, вглядываясь в ближайший интегратор.

В холодном свете флуоресцентных ламп Форд проследил его взгляд, а потом осмотрел весь подземный зал, где неподвижно высились колонны.

- Знаю, - сказал Форд. - И пусть вам не кажется, что на меня это не действует. Но я борюсь с этим, мистер Крокетт, и в этом вся разница. Если бы я сидел в углу и предавался отчаянию, я обязательно пропал бы. Но я стараюсь действовать, относясь к депрессии, как к противнику, обладающему личностью. - Черты его сурового, напряженного лица, казалось, заострились. - Это лучший способ.

- А сколько еще...

- Мы близимся к концу. Когда Квейл излечится, все станет ясно.

БРОНСОН, ОКРУЖЕННЫЙ ПРИЗРАКАМИ, ПОГРУЖЕННЫЙ В БЕЗНАДЕЖНУЮ АПАТИЮ, В ГЛУХОМ, СЛЕПОМ УЖАСЕ, ТАКОМ ВСЕМОГУЩЕМ, ЧТО МЫШЛЕНИЕ СТАЛО НЕВЫНОСИМЫМ И БЕССМЫСЛЕННЫМ УСИЛИЕМ... ВОЛЯ К БОРЬБЕ ИСЧЕЗЛА, ОСТАЛСЯ ТОЛЬКО СТРАХ И ГОТОВНОСТЬ ПРИНЯТЬ ЛЕДЯНОЙ МРАК.