Пить он больше не стал. Так уж сложилось, что план оргии реализовать не удалось. Облегчение само по себе оказалось сильным средством. Теперь, тихо посвистывая, он собрал бумаги и вновь отправился в Череп. Станция выглядела прекрасно. Впрочем, может, это вызывалось сознанием отмены смертного приз вора. Тем более, что проклятая депрессия была еще хуже верной смерти.

Он вошел в лифт - старомодный, на рельсах, действующий по принципу противовеса. Рядом с интеграторами нельзя было установить магнитный лифт. Нажав на кнопку и глядя вниз, он увидел под собой Череп и белые колонны, уменьшенные перспективой.

Послышались шаги, Крокетт повернулся и увидел бегущего к нему Форда. Лифт уже начал двигаться, и ирландец потянулся к кнопке "стоп".

Впрочем, он тут же передумал, потому что Форд поднял руку и направил на него пистолет. Пуля попала Крокетту в бедро, он покачнулся и навалился на рельс, а Форд одним прыжком оказался в кабине. Лицо его утратило обычное бесстрастное выражение, глаза горели безумием.

Крикнув что-то непонятное, Форд вновь нажал спуск. Крокетт отчаянно метнулся вперед. Пуля прошла мимо, а он со всего маху налетел на Форда. Психолог потерял равновесие и повалился на рельс. Когда он попытался выстрелить еще раз, Крокетт, едва держась на ногах, ударил его в челюсть.

Точность и сила удара оказались фатальными. Форд рухнул в шахту, и через некоторое время снизу донесся глухой удар.

Лифт мягко двинулся. Постанывая от боли, Крокетт разодрал рубашку и перевязал обильно кровоточащую рану.

Холодный свет флуоресцентных ламп осветил колонны интеграторов, вершины которых сначала поравнялись с Крокеттом, потом уходили все выше и выше по мере того, как он опускался. Выглянув на край платформы, он мог бы увидеть тело Форда, но зрелища этого и так было не избежать.

Вокруг стояла полная тишина.

Все дело было в напряжении и запоздалой реакции. Форду нужно было напиться. Алкоголь ослабил бы резкий переход от долгих месяцев сущего ада. Недели борьбы с депрессией, месяцы постоянной готовности к опасности, которой он придавал черты материального противника, жизнь в неестественном темпе... Потом - успех и угасание депрессии. И тишина, - смертельная, ужасная, и время, чтобы расслабиться и подумать.