Циркумлунцы, распоряжавшиеся космическими эскадрами и практически уже создавшие самостоятельную экономику на лунном сырье, объявили себя независимой нацией. Эту акцию "длинноволосых" восторженно приветствовали еще более длинноволосые космические бродяги - в свое время хиппи, битники, изгои, актеры, писатели, пачуко, апа-чи, цыгане и другие самозванные бунтари, паразиты (или симбиоты - это уж как взглянуть на дело) добропорядочных циркумлунцев, обитающие в собственном улье из дурапластиковых пузырей, подвешенных к Циркумлуне и известных под названием "Мешок". На протяжении жизни пяти поколений между Террой и Циркумлуной не было никакой торговли и практически никаких сношений, поскольку вторая была сосредоточена на проблемах выживания, а первая переживала культурные катаклизмы из-за разрушенной экономики - наследия третьей мировой войны, которая, уничтожив положенные миллиарды жизней, угасла сама собой. Когда столетие спустя так называемый Интердикт был отменен, первые циркумлунцы и мешковцы, рискнувшие измерить бездны тяготения и навестить Землю, поразили ее обитателей, однако для космонавтов представшая перед ними Терра явилась даже еще большим шоком.

"Мать-Земля, Отец-Космос", краткая история Циркумлуны, составленная Джоном Вашингтоном и Иваном Оляпиным.

Я проковылял под слепящие лучи, и вокруг меня завертелась широкая панорама - по двадцать раз в минуту, по одному полному обороту каждые три секунды: десятки техасских великанов, сотни жилых комплексов из металла и стекла, тысячи торопливых мексиканцев (почти все в толстых металлических ошейниках с коротенькими антеннами), а с ними и синее небр, пухленькие облака и ослепительный диск солнца.

Вся вселенная превратилась в одну гигантскую центрифугу, а я, пылинка, крутился почти в самом ее центре под осью в каком-нибудь десятке ярдов у меня над головой. Я шатался и качался на ногах-ходулях, ожидая, что небо лопнет и космос разлетится вдребезги.