- Зато судите по мумиям фараонов. И книги, - нашел я точное сравнение, - сродни мумиям. В них забальзамированы события, образы, характеры. К тому же не реальные и не достоверные, а произвольные, зачастую неправдоподобные, противоречащие вероятности. Человек, интеллектуальные возможности которого ограничены природой, не в состоянии преодолеть субъективность, его восприятие мира однобоко, а попытки отразить реальную действительность в так называемой художественной литературе напоминают кривое зеркало.

- И что же вы противопоставляете художественной литературе?

- Математическое моделирование. Задают граничные условия: место действия, эпоху, масштабы события, классификационные характеристики действующих лиц, документально подтвержденные исторические факты - все это кодируют и вводят в компьютер.

- А судьба?

- Что вы имеете в виду?

- Ну хотя бы то непредвиденное, что может произойти с личностью!

- В одну из параллельных цепей причинно-следственной связи включают генератор случайных чисел... Остается соединить человеческий мозг с компьютером, и человек станет участником эпопеи, которую не смог бы сочинить самый гениальный писатель!

- Вы не признаете творчества?

- Смотря что понимать под словом "творчество". В основе моделирования жизни именно творческий акт, но не стихийный, зависящий от вдохновения, а научно оптимизированный, опирающийся на память машин, их безупречную логику и неподкупность.

- Неподкупность? - удивился человек в джинсах.

- Компьютер лишен симпатий и антипатий, не поддается внушению, не знает, что такое предвзятость.

- А как же Лев Толстой, Бальзак, Хемингуэй, им следует вынести вотум недоверия?

Право же, это становилось забавным.

- В какой-то мере они - исключение, их можно оправдать. Да я и не отрицаю роль литературы в прошлом. Речь идет о настоящем, моем настоящем.

Он указал на полку с фантастикой.

- А что вы скажете о Леме, Ефремове, Казанцеве?