Но дожидаться в этом аду? Среди бесконечного унижения? Среди побоев? Под лучами палящего солнца, под дыханием зимних стуж? Напрасные мечты. Несколько лет никчемного прозябания, а потом смерть!

Я решил — пусть лучше сразу смерть!

— Если решил уйти, — прошептал Миас, — выбирай ночь, когда туча с моря. Гроза смоет след, собаки не найдут. Перейдешь реку Еро — там уже легче.

— Спасибо, Миас!

— Кстати, гляди. Видишь, над горой темнеет? Туча…

Я задрожал от внутреннего напряжения. Глубоко вдохнул воздух.

— Туча с моря? — переспросил я.

— Да. Если решил, уходи сегодня. Отложишь раз — потеряешь силу воли, привыкнешь. Станешь таким, как я…

На склон горы, где мы работали, налетел вихрь. В воздухе закружились тучи пыли. Солнце быстро садилось за горизонт, наливалось багрянцем, темнело.

— Будет сильная буря, — сказал Миас, — Когда-то и я в такие минуты готовился и… ни разу не попробовал.

— Кончай работу! — прозвучала над карьером громкая команда.

Надзиратели шли вдоль рядов каторжников, принимали инструмент. Мы сложили ломы и кирки в кучу, присели на камне отдохнуть.

— Попрощаемся? — тихо спросил Миас.

Я молча кивнул.

Миас крепко пожал руку мне, поспешно отошел в сторону. К нам приближался надзиратель, Он проверил инструменты, подозрительно взглянул на нас.

— О чем говорили? — крикнул он. — Почему мало работали?

— Как и вчера, — смиренно сказал Миас.

— Молчать! Еще раз увижу — накажу!

— За что? — не выдержал я.

— Молчать! — налился кровью надзиратель. Резко размахнувшись, он ударил меня дубинкой.

В голове потемнело. Я застонал, но сдержался. Молчание! Молчание! На карту поставлено все…

— В колонну! — крикнул надзиратель.