Молодой человек улыбнулся и, нагнав чернокожего, поздоровался, как со старым другом:

— Салют, Ману.

— Салют… — Парень резко обернулся. — А-а, господин Нгоно! Вот уж кого не ждал.

— Ты ж сам сказал, где искать.

— Ну, сказал, — Ману наклонился за устрицей. — Случилось что?

— Так все то же. Камера, телефон и бумажник. У той англичанки…

— А, ты все про нее. Вот уж кому неймется! Ну, подумаешь, бумажник украли, с кем не бывает-то?

— А что Морис? — негромко спросил стажер.

Ману вздрогнул и испуганно оглянулся. Нгоно чувствовал: этот сенегалец явно что-то знал, но почему-то не хотел говорить. Боялся Мориса? Ну не такой уж этот черт и страшный, обычный торговец наркотой. Но местную гопоту подмял.

— Морис таким заниматься не будет, — подумав, убежденно заявил Ману. — Не того полета птица.

— А я и не говорю, что это Морис, — терпеливо пояснил Нгоно. — Но ведь тот, кто украл, ему товар скинул, другому-то здесь просто некому.

— Так могли в Байе отвезти.

— Ой, не смеши меня, ладно? В Байе! Еще скажи — в Кан! Когда все прямо здесь можно скинуть Морису. Ну? У тебя, кажется, еще и судимость не снята?

Сенегалец зашмыгал носом. Ага, крутись, думай.

— Может, конечно, и Морису…

— Ну! Ну! — Стажер посмотрел на Ману отечески строго и вместе с тем с некоторой явно читаемой угрозой и даже с насмешкой. Именно такой взгляд он как-то подсмотрел у своего непосредственного начальника, инспектора Андре Мантину. — Говори, парень! Ты ж, в конце концов, с Морисом вместе работаешь.

Сенегалец передернул плечом:

— Скажете тоже — вместе! Он старший портье, а я кто? Так, поломой-уборщик.