— Данными и коммуникациями займется отдел электронного сыска, — сказала Ева. Специалисты этого отдела могли проверить всю контактную информацию быстрее и эффективнее, чем она. — Не похоже, что он развлекался здесь в последнее время, что совпадает с показаниями швейцара. Никаких разговоров о личной жизни на его домашнем коммуникаторе — все только о финансах.

Она прошлась по квартире. Складывалось впечатление, что покойный не столько здесь жил, сколько проживал. Продавал свои вещи, пытался собрать капитал.

— Но мотив убийства — не деньги, — проговорила Ева. — Он был небогат. Нет, мотив был эмоциональным и личным. Его убили там, где были спрятаны пожелтевшие кости предыдущей жертвы. Умышленно. Итак, дом был продан на торгах полгода назад. Какие это были торги, закрытые или открытые?

— Я могу проверить… — начала Пибоди.

— У меня есть более быстрый способ.

Еве всегда казалось, что Рорк — человек, за которого она вышла замуж, — постоянно находился на каком-нибудь совещании, ехал на совещание или возвращался оттуда. С другой стороны, это вроде бы ему даже нравилось. Когда лицо Рорка возникло на экране ее коммуникатора, она почувствовала мимолетное удовлетворение при мысли о том, что он принадлежит ей.

— Один короткий вопрос, — начала она без предисловий. — Подробности аукциона по дому номер двенадцать.

Темные брови Рорка поползли вверх.

— Дом продан за бесценок, — сказал он. — Кое-кто хочет исполнить там свою лебединую песню, которая вполне может превратиться в панихиду. Или это уже произошло?

— Быстро соображаешь. Да, нынешний владелец лежит в морге. Значит, он приобрел дом по дешевке?

— Бывшие владельцы несколько лет держали здание на рынке и выставили его на публичные торги несколько месяцев назад после очередного пожара.

— Пожара?

— Там произошло несколько пожаров по неизвестным причинам, — с певучим ирландским акцентом пояснил Рорк. — Хопкинс, не так ли? Потомок бесславного рода. Как он был убит?