
* * *
Заявление Елизаветы Шварц было столь нелепым и абсурдным, что в первую минуту Кадишман растерялся, и от неожиданности у него пересохло в горле. Он и сам не прочь был отпить теперь глоток воды из стакана, который минуту назад столь "любезно" предлагал этой экзальтированной даме. - Почему вы решили, что это ваш умерший дедушка? - спросил Кадишман вдруг осевшим голосом, - это вполне мог оказаться человек на него похожий?.. - Вы правы, - сказала Шварц, - поначалу я так и подумала, но другой человек не стал бы вести себя так не - логично. - В чем вы узрели отсутствие логики? - недоверчиво спросил лейтенант. Он уже успел промочить горло, и в голосе его снова зазвучали насмешливые нотки. - Хотя бы в том, - запальчиво сказала Елизавета, - что приходит человек с улицы, по-хозяйски оглядывает квартиру, будто вспоминает что-то и, не проронив ни слова, столь же неожиданно покидает ее. - Ваш дед, надо полагать, жил в этой квартире? - Он оставил ее мне. - Стало быть, он хорошо знал расположение комнат? Кадишмана раздражала эта женщина. Ей, наверное, кажется, что полиции больше нечего делать, кроме как вытягивать слова из впечатлительных дамочек.
