— Не можешь? Скажи уж честно — не хочешь.

— Пусть так. Не хочу.

Повисло холодное молчание. Князь, явно не желая заканчивать встречу таким образом, принялся расхаживать перед окном.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Будь по-твоему. Место учителя займет Логар. Мы же с тобой, как условились, увидимся в замке утром Дня Прошений.

— Вы все еще хотите, чтобы я сразился с вами?

— Да, хочу. Или ты и от этой обязанности намерен уклониться?

— Отнюдь, мой господин. С нетерпением жду нашей встречи.

— Тогда до скорого свидания. — Князь улыбнулся, повернулся на каблуках и вышел вон, а Чареос сел на место. Руки у него дрожали, сердце бешено колотилось.

С какой стати князь пригласил его в замок? Их следующий поединок таит в себе какой-то подвох. Уж не хочет ли князь публично унизить его?

Чареос подошел к окну. Самое время уходить отсюда. Можно направиться на север, в столицу, или на юго-восток, в Вагрию. А то и на юг, через надирские земли, — в Дренан с его прославленной библиотекой.

Двенадцать золотых все еще хранятся в его комнате. На них можно купить двух лошадей и припасы в дорогу. Чареос обвел глазами стены, в которых был почти счастлив, — и ему вспомнилась последняя ночь в надвратной башне, где они сидели с Тенакой-ханом, лиловоглазым повелителем надиров.

— Почему же все-таки ты оставил нам жизнь? — прошептал Чареос.

Двухчасовая служба близилась к концу. Чареос любил звучные гимны, распев положенных по обряду молитв и то чувство общности, которым всегда сопровождалось для него утреннее богослужение. Пусть его вера меньше, чем у остальных братьев, — он чувствовал себя единым с Серым Орденом, а бывшему солдату больше и желать нечего.

Он встал с колен и направился к выходу в ряду других. Он шел, как и все, склонив голову, и лицо его скрывал глубокий капюшон. Утреннее солнце было приятным после холодного собора. Чареос вышел в Длинный сад и по террасам спустился к южной калитке.