Наза посадил жену к себе на колени.
— Что ж с ним поделаешь. Он побывал на горе, а теперь ему некуда податься.
— На какой еще горе?
— Худшего толка. Сначала на такую гору взбираешься, а потом носишь ее на себе.
— Время слишком позднее, чтобы загадывать загадки.
— И то верно. — Он встал и поднял ее на руки. — Давай-ка я отнесу тебя в постель.
— В какую постель? В нашу ты уложил своего пьяницу.
— Верхняя комната свободна.
— И ты полагаешь, что достаточно молод, чтобы снести меня наверх?
Он усмехнулся и опустил ее на пол.
— Я мог бы — но лучше, пожалуй, мне приберечь свои скудные силы. Ступай вперед и зажги лампу — я сейчас приду.
Наза зашел в свою спальню и стянул со спящего сапоги. Второй нож звякнул об пол. Наза укрыл друга одеялом.
— Спокойной ночи, — шепнул он и закрыл за собой дверь.
1
Семнадцать человек наблюдали за поединком, и не было слышно ни звука, кроме свиста клинков и нестройного звона стали о сталь. Князь, изогнув запястье, направил колющий удар в маску своего противника, но тот опустил плечо, отклонился, и князь едва успел отразить ответный выпад. Некоторое время они вели оборонительный бой, затем князь предпринял молниеносную атаку. Его противник — высокий худощавый мужчина в сером монашеском облачении, кольчуге и маске — защищался отчаянно. Клинки сошлись в последний раз, и острие княжеской шпаги коснулось груди монаха.
Противники поклонились друг другу под легкие рукоплескания зрителей. Жена князя и три его сына подошли к месту боя.
— Вы были великолепны, отец, — сказал младший, светловолосый семилетний мальчик.
Князь Тальгитира потрепал его по голове.
— Понравился вам поединок?
— Да, отец, — хором ответили мальчики.
— А как называется прием, с помощью которого ваш отец победил меня? — спросил монах, снимая маску.