Дня через два Лобанов неожиданно вспомнил этот разговор.

– Ты серьезно говорил? – спросил он у Филькина.

– О чем?

– О призраке Шаляпина…

Филькин задумался.

– Не помню. Напомни. О чем я говорил?

– Ну, если сказать «рекс-фекс-пекс», то в новолуние в Народном доме явится призрак Федора Ивановича. И будет петь «Сатана там правит бал».

– Я такое говорил? – искренне поразился Филькин.

Он недоверчиво осмотрел Лобанова с ног до головы, но Лобанов оставался безупречным.

– Да, Филечка, именно это ты и говорил.

Филькин почесался. Поковырял пальцем в углу глаза. Пролистал зачем-то тощую тетрадь, которую держал в руке. Смял ее и сунул в сумку.

– Ну, возможно, – нехотя согласился он наконец. – Только ничего не помню.

– Я тебе рассказал. – Лобанов сел рядом. – Давай разыграем Кошакова.

– Слушай, Лобанов, скажи: тебя Кошаков раздражает? – спросил Филькин неожиданно.

Лобанов, подумав, кивнул.

– Чем? – жадно насел Филькин.

– Какой-то он… внутренне благополучный, – признался Лобанов. – Как будто все у него спокойно. Было спокойно и будет.

– И он не хочет покорять Петербург.

– И вообще – не впечатлен. Ну, Рязань. Ну, Питер. Ну, какая разница.

Филькин говорил, как ревнивец, возмущенный тем, что кто-то не посягает на объект его ревности.

– В общем, я предлагаю вот что, – сказал Лобанов. – Уговорим его пойти с нами ночью в Народный дом. Будем вызывать призрак. Нужно побольше шумов и спецэффектов. Лазерные фонарики, падающие колосники.

– Кажется, его охраняют с собаками, – сказал Филькин озабоченно.

– Нет, с собаками только кафе там поблизости охраняют, я проверял, – возразил Лобанов.

Филькин посмотрел на него с восхищением.

– Вижу, ваши намерения серьезны!

– Более чем. – У Лобанова блестели глаза. – Там есть возможность пройти. Через боковой ход. Где когда-то был магазин-салон «Коринна».