– У меня радиотелефон в машине, – заметил Бен. – Я могу тебе помочь со звонками. Тогда мы быстро управимся.

Она слегка улыбнулась.

– И как же это будет выглядеть – дружок жены помогает ей известить скорбящих?

– Зачем им знать, кто я такой? Могу просто сказать, что я друг семьи.

– Поскольку от семьи осталась одна я, то это будет правдой, и ты мой лучший друг на всем свете, Бенни.

– Больше чем друг.

– О да.

– Надеюсь, намного больше.

– И я надеюсь, – проговорила Рейчел.

Она поцеловала его и на мгновение положила голову ему на плечо.

К половине девятого, когда они обзвонили всех друзей и коллег Эрика, Рейчел неожиданно почувствовала, что голодна.

– После такого дня и всего, что мне пришлось увидеть… не слишком ли жестокосердно испытывать голод?

– Конечно, нет, – мягко заверил ее Бен. – Жизнь продолжается, малыш. Живые должны жить. Более того, я где-то читал, что у свидетелей внезапной и насильственной смерти резко повышается аппетит в последующие дни и недели.

– Доказывают сами себе, что они живы.

– Бьют во все колокола.

– Боюсь, у меня насчет ужина слабовато, – сказала она. – Найдется кое-что для салата. Можем сварить лапшу. И открыть банку рагу в соусе.

– Настоящий пир, достойный короля.

Рейчел принесла пистолет с собой в кухню и положила на стол рядом с микроволновой печью.

Она заранее закрыла жалюзи. Плотно-плотно. Бену нравился вид из этих окон – заросший зеленью двор, клумбы с цветущими азалиями и кустистые индийские лавровые деревья. Стена, огораживающая двор, была полностью закрыта буйной желтой и красной бугенвиллеей. Он потянулся к ручке, чтобы открыть жалюзи.

– Пожалуйста, не надо, – попросила она. – Так лучше, уютнее.

– Но ведь никто не может заглянуть сюда со двора. Там и стена, и калитка.