Окрыленный первым успехом, доктор Льюис перепечатал набело два других своих рассказа и послал их в "Черную маску". Оба они были немедленно приняты и напечатаны, один — в июньском, другой — в июльском номерах журнала. Весь госпиталь вдруг сразу узнал доктора.Льюиса. Коллеги при встрече теперь первыми здоровались с ним и спрашивали, когда же выйдет продолжение похождений Александра Эттингера? В ответ Роберт лишь загадочно усмехался И говорил, что хорошее литературное произведение, как и хорошее убийство, должно быть тщательно подготовлено, его надо выносить, как ребенка под сердцем, и не допустить преждевременных родов. Некоторые втихомолку потешались над ним, но даже если бы он узнал об этом, то не огорчился бы. Роберт Льюис вступил в ту стадию болезни, когда ничье мнение в мире, кроме своего собственного, не имеет значения. Настоящий графоман в каждом льстеце видит беспристрастного и глубокого знатока литературы, а человека, рискнувшего высказать в адрес его произведения хотя бы несколько критических замечаний, считает недалеким и поверхностным. Особенно это касается поэтов, но и с прозаиками дело обстоит немногим лучше. Не был исключением и Роберт Льюис. Его приятели, знакомые, родственники — все они в его глазах теперь разделились на две неравные группы: "знатоков литературы" и "неумных критиканов». Правда, надо сказать, что критиканов было меньшинство.

Тем временем в семье доктора медленно, но верно назревали перемены. Его жена все чаще проводила вечера у каких-то своих друзей, которых он не знал, все позднее приходила домой и приводила в оправдание своего отсутствия все менее убедительные доводы. Но доктор ничего не замечал. Он даже был рад, когда Анна уходила из дому, потому что в эти часы он мог целиком отдаться леденящим душу преступлениям, которые он готовился совершить руками своего героя.

«. . . Александр Эттингер убедился в том, что Вито Скорнезе зашел в магазин, и жестом подозвал стоящую на углу молоденькую проститутку. Она была совсем юной, и судя по ее неуверенному виду, еще не состояла на учете в полиции. Девушка нерешительно подошла, бросив на возможного клиента быстрый оценивающий взгляд, тут же повернула назад, готовая обратиться в бегство. Эттингер схватил ее за руку и, стараясь быть убедительным, сказал: