Вот ведь и вас, да и всю вашу жизнь изменил несправедливый приговор. И этот приговор уже вписан в анналы, стал историей… при всей его ошибочности. Так разве можно сказать: вот это легенда, а вот это факт, и быть уверенным в справедливости своих слов? Историю пишут люди… и этот длинный свиток заляпан пятнами всех ошибок, свойственных людскому роду. И в легендах есть крупицы истины, а в общепринятой истерии довольно лжи. Я знаю это… Ведь Сиденье Погибельное существует!

— Иные из исторических теорий полностью отрицают историю, которая известна нам со школы. Вы слыхали когда-нибудь об альтернативных мирах, ветвящихся в зависимости от секундных решений, принимаемых нами. В одном из таких миров, полковник Трегарт, вы, быть может, были внимательнее тогда, там в Берлине, а в каком-то другом мы с вами не встретились час назад, и там вас уже поджидает Сэмми!

Доктор раскачивался, переступая с носков на пятки, словно убежденность в своей правоте кипела в нем. И несмотря на сомнения, Саймон почувствовал, что и его захватывает эта пламенная уверенность.

— А какую же из этих теорий вы используете для разрешения моей проблемы?

Петрониус вновь с облегчением расхохотался:

— Давайте-ка просто выслушайте меня… Не надо считать меня сумасшедшим… и вы все поймете. — Переведя взгляд с запястья на настенные часы за спиной, он заметил: — Несколько часов у нас еще есть…

Пока этот коротышка выкладывал свою дикую дребедень, Саймон покорно слушал. Тепло, выпивка и отдых — вот что было главным сейчас. А потом — придется встретиться лицом к лицу с Сэмми, но это будет потом, а пока он старался сосредоточить все мысли на словах Петрониуса.

Когда доктор наконец окончил свою речь, древние часы пробили три раза. Трегарт вздохнул, быть может, просто устав от долгих речей. Но если в них была истина… Кроме того, у Петрониуса было имя. Саймон расстегнул рубашку и вытянул из-под нее пояс с деньгами.