— Зола, — сказала наконец Сесилия.

— Что? Что это значит? — воскликнул Танкред. — Что ведьма со своей мебелью сгорела и превратилась в пепел?

— Нет, — ответила, поднимаясь, Сесилия, — это значит, что кто-то постарался запутать нас и заставить подумать, что это не зола, а старая пыль.

— Так ты считаешь? — переспросил Танкред.

— Я считаю, что нам надо осмотреть весь замок и постараться найти мебель, которую ты видел той ночью.

Все согласились с этим предложением. Обыскивать старинный замок, в котором никто не жил двести лет — занятие не из приятных… Чего только они не находили — птичьи останки, остатки подъемного механизма, который опускал и поднимал висячий мост через ров, всякие железяки, железные крючья и многое-многое другое… И лишь в глубоком подвале им удалось обнаружить разрубленную на куски кровать. Рядом валялись канделябры, ковры, шкуры и платье великосветской дамы.

— Так, значит, в комнате кто-то жил некоторое время, — сказал Александр. — А затем все выбросили в подвал. Зачем? И кто это сделал?

— Салина, — прошептал Танкред, неподвижно уставившись на ворох шкур в углу. Его отец решительно подошел к ним и поднял верхнюю.

Все подошли поближе, а фогд убрал другие шкуры.

Молли застонала, а Танкред онемел.

Она лежала совершенно нагая, не считая темно-синего плаща. Ее лицо исказила гримаса, а глаза неподвижно смотрели в потолок.

— Это она, Салина, — прохрипел Танкред.

Молли схватила его за руку:

— Нет, это не ведьма.

Все с удивлением посмотрели на девушку. Она в ужасе смотрела на мертвую женщину, в груди которой зияла огромная рана.

— Это сестра графини Хольценштерн — герцогиня. Они решили избавиться от нее, она была совершенно невозможна. Все были уверены, что она уехала.

— Не все, — возразил Александр. — Кто-то знал, где ее искать.

Фогд наклонился над телом:

— Она мертва уже два-три дня. А что вы нам скажете, юный Паладин? Она была жива, когда вы покинули замок?