— Нет-нет, тетушка, не беспокойтесь. Я был очень болен, и родители послали меня к вам отдохнуть. Я буду лишь наслаждаться тишиной и покоем. У нас дома вечно ужасная суета.

— Да, как твои родители? А у тебя самого еще не появилась девушка? — спросила тетушка, не заметив сарказма в словах племянника.

— Нет, я пока еще не выбрал. Ну что это за чертова гирлянда…

— Танкред! — возопила Урсула, — в моем доме не ругаются!

От удивления Танкред чуть не свалился вниз:

— Ругаются? А разве я ругался?

— А как же! Ты сказал, — и Урсула по буквам произнесла: — ч-е-р-т-о-в-а…

— Да разве это ругательство? Просто чертовски хорошее выражение! О, прошу прощения! Я постараюсь следить за собой, тетушка, чтобы не нарушать покой этого благочестивого дома! А когда вы собираетесь вернуться?

— Пока не знаю, но постараюсь управиться с делами как можно быстрее, чтобы вернуться домой до твоего отъезда.

— Нет-нет, не надо. Лучше как следует разберитесь с делами.

— Посмотрим. Ты знаешь, я только что сменила всех слуг у себя в доме и просто не представляю, как они будут за тобой ухаживать.

— Все будет в порядке, — легко ответил Танкред, улыбнувшись горничным. Они захихикали. Урсула ничего не заметила.

— А как дела у твоих родителей? Наверное, они передавали мне привет?

— Да, конечно, я всегда забываю подобные вещи. Спасибо, все хорошо. Отец занимается разведением виноградников, без особого успеха, а мама изо всех сил старается не побить отца больше одного раза в неделю. В шахматы, я имею в виду. Мама отлично выглядит, хотя ей уже и сорок семь. А отцу пятьдесят четыре, да?

— Да, и это мой милый маленький братик…

Урсула задумалась. Посерьезнел и Танкред.

— Они так счастливы вместе, тетя Урсула. Мне бы хотелось быть таким же счастливым в браке.

— Да, — отстраненно ответила тетка, — твоя мать удивительная женщина. Она сделала для Александра больше, чем мы можем себе представить.