Он быстро прошел в комнату Габриэллы, которую Сесилия приказала приготовить для девушки.

- Почему вы задержались?

- Мы ночевали в таверне. Джессика была совсем плоха.

- Танкред! Как ты мог привезти девочку в такой вертеп!

- Я был вынужден сделать это. Она бы не продержалась до дома. Но я все время был рядом с ней.

- В одной комнате?

- А как еще я бы смог быть с ней рядом? Мама, даже строгие члены вашего церковного общества не смогли бы предъявить мне никаких обвинений. Или ты думаешь, что я монстр?

- Нет, что ты. Кроме того, я не член церковного общества. Положи ее на кровать. И выйди из комнаты.

У двери Танкред на мгновение остановился. В его очерствевшем сердце внезапно проснулась нежность...

Джессика проснулась тем же утром с чувством удивительной легкости. Сначала она никак не могла найти причину своего нового состояния, но затем поняла, что у нее не болит голова. Почти не болит. Впервые за многие недели она могла поворачивать голову, и при этом в ее мозг не впивались тысячи огненных иголочек. И глаза тоже не ломило!

Красивая комната, в которой она проснулась, была ей совершенно незнакома. Спальня очень подходила для молодой девушки, и Джессика решила, что это была комната Габриэллы, сестры Танкреда.

Танкред! Воспоминания об их поездке сюда заставили Джессику покраснеть. Неужели он заметил все ее раны? И ужасное кровотечение? О Господи, смилостивись надо мной!

Она осторожно попыталась пошевелиться. Боль тут же пронзила ее, но была все-таки не такой ужасной, как всегда. И живот тоже болел не так сильно.

В дверь постучали, и на пороге комнаты показалась Сесилия с завтраком на подносе. Никогда еще Джессике не предлагали столь плотный завтрак. Ломти хлеба с толстым слоем масла и громадными кусками сыра, молоко, яблоки и здоровенные, размером с тарелку, куски ветчины.

- Как ты себя чувствуешь, девочка? Как тебе спалось?

- Все просто замечательно! Большое спасибо!