«И где бы ты тогда работала?» — спросила себя Труф, массируя шею и плечи перед тем, как приняться за чтение писем.

Корреспонденция, принесенная Мег, состояла в основном из толстых специальных журналов и каталогов. Вот книга на отзыв, еще одна книга, перечень просьб и пожеланий какого-то издателя, несколько учебников по парапсихологии. А вот это интересно — статистический анализ. Стопка почти из трех десятков писем, украшенных адресами, известными Труф.

А это что-то новенькое. Издательство «Ронсиваль пресс». Это еще что такое?

Нахмурясь, Труф надорвала конверт. Затем принялась рвать само послание. Она превратила в мелкие клочки и конверт, и три листка плотной бумаги. Руки ее тряслись.

— Да как они смеют? Как им это вообще в голову пришло? — возмущенно шептала она.

»…поскольку вы тоже избрали своей профессией оккультизм… вы можете совершить полезное дело… неизвестные подробности частной жизни великого мага, родоначальника магии…»

Подумать только, они осмелились просить Труф написать биографию Торна Блэкберна.

Она — ученый, магистр математики. Все еще трясущимися руками Труф смахнула обрывки бумаги в мусорную корзину. Написать аллилуйскую биографию Торна Блэкберна? Да Труф скорее вонзила бы ему в сердце осиновый кол.

Но что хуже всего, это был ее отец.

Труф уперлась взглядом в противоположную стену, где висела картина, изображающая историческое место Олана. Тридцать лет назад Торн Блэкберн стоял у истоков оккультного ренессанса, шедшего рука об руку со свободной любовью и антивоенным движением шестидесятых. Не менее сексуальный, чем Моррисон, неистовый, как Джаггер, и такой же сумасшедший, как Хендрикс, Блэкберн провозгласил себя героем в греческом духе, полубожеством, сыном Сияющих, древних кельтских богов. Несколько позже, когда появилось множество людей, объявлявших себя сынами всего, чего угодно, от пришельцев до земных ангелов, подобные заявления перестали быть сенсацией и перешли в разряд мещанских, но Блэкберн был первым.