- Противник отходит. Но прорваться к нему в тыл на участке двести десятой до сих пор нигде не удалось, - доложил Сорокин.

- Значит, плохо подготовились к выполнению задачи. Покажите мне, где они там топчутся? Сорокин показал рубеж на карте.

- Я так и думал: застряли на холмах. Соедините меня с командующим артиллерией! - приказал он офицеру связи. Взял трубку и громко спросил:

- "Четвертый"? Я "Второй". Взгляни на карту. Квадрат ВЕ. Нашел? Помоги "Семнадцатому". Понял? Время согласуйте сами. Но помни: оно дорого, как никогда. Что ему надо? Обеспечь ему коридор.

Он положил трубку и обратился к Сорокину:

- Почему вы так поздно об этом мне докладываете?

- Командир двести десятой надеялся прорваться своими силами,- попытался оправдаться Сорокин.

- Мало на что он надеялся. А вы должны сами все взвешивать. Видите, застопорилось - немедленно ко мне, - ничего не желал слушать Костромин. Отправляйтесь к нему на место. И чтобы больше таких докладов я от вас не слышал!

4

Базилевич решил опередить врага и ослепить его. Он сбросил с себя шинель и, как только пришедший ступил на днище танка, включил фонарик. Но враг оказался настоящим верзилой. Луч уперся ему лишь в живот, а голова оставалась в башне. Но он уже увидел направленный на него свет и сердито заворчал:

- Ты с ума сошел, Вилли! Выключи эту дурацкую иллюминацию!

Фашист нагнулся и, закрывая глаза, шагнул прямо на свет.

- Не дай бог увидят с вышки...

Он не договорил. Воспользовавшись тем, что гитлеровец стоял к нему спиной, Валдис изловчился и изо всех сил ударил его по голове гранатой. Верзила охнул, закачался и, не удержавшись, рухнул на днище. Ему, как Раузеру, тотчас же заткнули пилоткой рот, связали за спиной руки и положили на матрац.

- Посмотри, нет ли там еще кого, - переводя дух, сказал Базилевич.

Пормалис снова поднялся над башней.

- Тихо, - сказал он. - И я уже вижу вышку.