Навстречу мне не спеша шел человек – поверьте, я в душе не мог называть их иначе: слишком походили они на людей, но только, так сказать, в уменьшенном издании. Человек выглядел старым и умудренным жизнью. Он-то мне и нужен.

Пусть наконец объяснит, на каком я свете.

Я нагнулся и взял старика за руку.

– Простите, мне нужно поговорить с вами, – сказал я.

Старик, кажется, не удивился.

– Отчего же, обменяемся инфорией, – ответил он.

– Инфория, инфория, – пробурчал я. – Только о ней и слышу. Неужели у вас нет других тем для разговора?

– А что на свете важней инфории? – возразил старик.

Каким-то образом мы очутились подле небольшой лужайки, освещенной полной луной. Жесткая трава доходила моему собеседнику чуть не до подбородка.

– Прекрасная инфория, – сказал он, поглаживая стебелек.

Присмотревшись, я понял, что это не трава, а ленты вроде тех, которые жег на костре первый встреченный мной человечек. Только эти были зеленые, а те желтые, поблекшие.

Ленты тихо шуршали под свежим ветерком, будто нашептывая мне диковинную информацию.

Лунные блики скользили по лицу старика, когда он поворачивал голову.

– Что это за ленты? – спросил я.

– Обычные перфоленты.

– Значит, на них записана информация?

– Конечно.

– Но какая?

– Разная, – пожал плечами старик. Он сорвал травинку – виноват, ленточку – и попробовал ее на вкус.

– Ну, как травка? – глупо спросил я.

– Уже созрела, – серьезно ответил старик. – Пора косить.

– А потом что с ней делать?

– Ясно что – коров кормить.

– Коров… информацией? – растерялся я.

– А чем же еще? Только надо уловить момент, когда инфория созреет. Пропустишь срок – информация осыплется. Такие ленты никуда не годятся.

– И вы их выбрасываете?

– Сжигаем.

– Послушайте, – заговорил я. – Никак не могу взять в толк. Люди у вас живут информацией, животные – информацией. А как же насчет настоящей пищи?