Шесть расставленных по кругу вдоль стен больших мощных бензиновых фонарей заливали ослепительно ярким светом просторный подвал с подпирающей в середине высокий свод массивной, гранёной колонной, не оставляя нигде в углах ни одного не освещённого пятачка.

Вид сердитого, взъерошенного Димона ничего кроме улыбки вызвать не мог.

Злой, раздражённый, он стоял перед какими-то парнями в егерской форме и размахивая руками что-то яростно им втолковывал.

— Чего ругаешься? — полюбопытствовал Сидор.

— А ты глянь, — кивнул тот на какие-то сундуки, выстроенные в ряд вдоль глухой тыльной стены подвала.

Блин, — тихо протянул Сидор. — Если не ошибаюсь, наше золото? — повернулся он к коменданту. И так не шибко весёлое настроение мгновенно упало ниже некуда. Налицо было явное самоуправство коменданта. Причём в такой важной сфере как финансы.

— И как ты всё это объяснишь?

Глаза его нехорошо сузились. Знакомые сундуки давно уже были ими из Приморья отправлены домой, да как видно до сих пор туда не попали. Золото должно было давно быть в городе, и как не далее чем вчера узнал из новостей Сидор, оно совсем бы им не помешало во время разразившегося недавно там банковского кризиса.

— Здесь ровно четыре сотни, — с совершенно невозмутимым видом отозвался комендант. — Ещё семьдесят тыщ у Лёхи с Василием на заводе и сороковник у Марка. Итого пятьсот десять тысяч.

Это остатки от присланных вами семи с половиною сотен. Недостаток, в количестве двухсот сорока тысяч, которые мы пытались отправить в город, пропал. Тридцать два процента от всей суммы присланных денег. И все они исчезли по дороге на литейный вместе с людьми, лошадьми, и тем товаром, что был в обозе. Ни следа. Два обоза.

Первый в количестве сорока двух человек, двух десятков телег и сорока лошадей пропал ещё в самом начале банковского кризиса. Следом мы тут же снарядили второй. Сто тридцать человек охраны, не считая возчиков на ста подводах, все вооружённые до зубов. Отсюда вышел, на завод не пришёл. Ни следа.