— Де юре — не наш, де факто — давно наш со всеми потрохами. Всё что у него было на равнине, он продал и вложил в своё дело с постоялыми дворами здесь у нас. Он теперь к нам и к горам привязан намертво, — комендант с совершенно невозмутимым видом ухмыльнулся.

— Судя по той радости, с которой он нас у себя в горах встречал, твои слова имеют смысл, — хмыкнув, посмотрел на него повнимательней Сидор.

— Ну, раз ждут, напиши чтоб ждали и дальше. А на стекольный и железодельный заводы мы и сами скоро подъедем, чтоб на месте разобраться что у вас тут за дела такие творятся.

Сидор подошёл к сундукам, не сводя с них задумчивого взгляда. Печати, которые ещё он сам собственноручно шлёпал на шнурки и восковые печатки, были на месте и в полной сохранности. Можно было конечно проверить, но обижать коменданта недоверием не хотелось.

— Пошли отсюда, — резко развернулся он на выход. На сегодня дела здесь были закончены. Что делать дальше, пока было непонятно.

Договор с Филимоном.*

Разговор с пришедшим на следующий день Филимоном сразу начался тяжело. По одному тому как входили в дом к Сидору мужики, уже было понятно что на уступки они не согласны. Впрочем, это Сидора с Димоном волновало меньше всего. Платить столько, сколько те хотели, никто не собирался, как бы им не нужна была эта работа.

В конце концов, в городе давно уже на подобный вид работ установились твёрдые, не меняемые годами расценки, которые всех, между прочим, вполне устраивали. Так что и нарушать сложившуюся практику, потакая рваческим интересам лесовиков, они оба не собирались.

Сидор оценивающе смотрел на неторопливо, с достоинством рассаживающихся за столом гостей.

— "Та же неизменная троица, — усмехнулся он про себя. — Посмотрим что они теперь нам скажут".

— Я тут долго думал, откуда взялись такие несуразные расценки, выставленные вами за вполне рядовую работу, и понял, что всё это из-за того что вы узнали как много мы потратили, оплатив долги мастера каретника в размере восьми тысяч золотых.