Дали они друг дружке слово верное, прилюдное да и опять всем хороводом в пляс пошли. Подружки все косятся, завидствуют - эдакого барина неместного отхватила, дуреха… А тут незаметно и ночь прошла, небушко розовым окрасилось. Нареченный взбледнел как-то, а с первым криком петушиным - рассыпался черным пеплом по ветру! Тока и донеслось из-под сырой земли:

– Вот уж я за тобой приду, невестушка-а…

Тут тока и поняли все, что был энто - всамделишный черт! А сирота ажно так в крапиву и села - поняла, кому слово дала, за кого замуж собралася…

… Поутру вой на все село! Виданное ли дело - черт живую девку просватал, а кто сам доброй волей нечистому поручился, тому спасения нет. Поп в церкови и на порог не пустит, и грех не отпустит, да еще поглядит грозно, что ж теперь реветь - поздно…

Ну а покуда она плачет-убивается, у старой тетки в ногах валяется, шел вдоль деревни казак! Из краю ордынского, от шаха хивинского, кудряв головой, собой удалой, при форме, при шашке, в чуть мятой фуражке, идет-шагает, на груди "Егорий" играет! Вроде бы дел у него в той деревеньке и не было, другой бы прошел да не оглянулся - мало ли с чего девка глупая слезами заливается… А этот не стерпел:

– Что ж за печаль-кручина такая у вас приключилася? Али помер кто?

Девке тож выговориться надо, она и рада, цельный час казака грузила, все как есть изложила… А закончила рассказ - снова в слезы сей же час!

– Ладно, девка, тока не ной. Осень на дворе, а ты сырость разводишь. Пусти-ка меня в избу, посижу-покумекаю, как твоему горю помочь…

Ну сирота да тетка в дом его приглашают, за стол сажают, подают остатки каши да еще щи вчерашние. Казак за все благодарствует, а сам лоб морщит, думу думает. Долго думал, соопределялся, в уме взвешивал, а потом и говорит:

– Надо замуж идти! Коли слово дадено, так бери честь и неси - много дур на Руси… Доставай самое что ни на есть разнарядное платье да платок поцветастее, а соседям накажи и носу через забор не просовывать - не ровен час, цельным кагалом нечистая сила за невестой явится!