– Вот кладбище мертвое - это церковь наша! Упыри да ведьмы - гости с дружками, плита могильная - алтарь! Так скажи при всех, идешь ли за меня, краса-девица?
– Отчего ж не пойти, коли не шутишь.
– Я шучу?! - ажно захохотал нечистый. - Да я тебя хоть в сей же миг готов на руках унесть в могилу!!!
– Охти ж мне, - казак притворно вздыхает. - А не хочешь ли послушать сперва, как сердечко девичье стучит?
Подпрыгнул черт от радости, сладострастием заблестел, грешными мыслями оперился да и кинулся к казаку на грудь. А на груди казацкой, под платьем невестиным тоненьким, сам Егорьевский крест… Прямо через ткань белую на пятачке чертячьем свое отражение выжег! Дурным голосом взвыл женишок рогатый… Казак платье сорвал да за шашку:
– Эх, порубаю в колбасу, бесово племя! - да как зачал махать клинком крестообразно, в православной траектории, только нечисть и видели!
Возвернулся он к утру, сам потный, весь день спал с усталости. А уж прощаясь, девке-сироте рубль серебряный оставил, на приданое. Пусть и ей, дурехе невинной, когда-никогда счастье будет…
Было это во времена далекие, в войну Германскую, пулеметную, окопную да дельтапланную. Не раз и не два ходили казаки наши в атаки конные на заставы немецкие. Много славы добыли, много крови пролили, не себе в честь - России во имя! Немало народу в те поры ко станицам родным не вернулося, облаком белым над хатой отчей проплыло, ветром полынным у околицы ковыль всколыхнуло…
Однако ж не о том сказка будет. Как раз по приказу командному, по велению государеву, по слову атаманскому пошла лава казачья немцу мурло бить, пятки топтать, ухи драть безжалостно. Кони донские высокие, казаки соколами по полю летят с гиками, врага ищут пиками! Ну а германец, ясно дело, супротив нашего завсегда пожиже будет, да техника у их на предмет сурьезнее…