Тогда я надел свои могучие тапочки и осторожно, спиной к стене – один плазмокольт вперед, другой – назад, двинулся по коридору к рубке. Герметическая дверь оказалась завернутой наглухо. При попытке разблокировать ее электроникой раздался протестующий писк замка. Тогда, вздохнув, я набрал код на панели и принялся откручивать кремальеру. Дверь подалась – и тут же на меня прыгнул сжатый, как пружина, Перси с громадным разводным ключом в руке. Я, не утруждая себя излишними размышлениями, с маху треснул по ключу стволом дедушкиного плазмокольта и шатнулся вперед, уходя от падающего компаньона.

– Ва-ааа… – вдруг зашипел кто-то, и я, удивленно повернув голову, узрел скорчившегося под инженерной панелью Тхора.

Наш кок-навигатор смотрел на меня с невероятной смесью изумления и ужаса во взоре.

– Что все сие собой являет?! – проорал я, все еще держа фамильные стволы в руках.

– Ты?.. – прохрипел Перси Пиккерт, не без труда отклеиваясь от переборки.

– А кто еще?

– О, боже…

– Что, что?! Чего вы тут так орали? Понос напал?

Все оказалось куда как хуже. Посреди ночи Тхору, выдувшему на кухне аж четыре чашки чаю с маком, вдруг приспичило в гальюн. Здесь следует заметить, что при посещении человеческого сортира у грангов возникают небольшие проблемы с унитазом – росту им, увы, не хватает. Но Тхор, не позволяя кому-либо ставить под сомнение честь грангианского офицера, давно уже научился заскакивать на своего фаянсового неприятеля с размаху – точнее, с разбегу, насколько сие позволяет теснота штатного гальюна на тягаче типа «Гермес».

И вот, восседая на толчке с лентой последних «Московских Ведомостей», наш неустрашимый навигатор вдруг узрел – нечто… выползающее прямиком из-под его полосатой задницы. Нечто имело вид то ли восьмиглавого дракона, то ли просто печеночного сосальщика – и при этом, заметьте, с саблей!