От таких мыслей в меня и пиво-то толком не лезло, за весь вечер я выпил всего три кружечки, что для меня, скажем прямо, не характерно. Мы сидели в полупустом баре старика Хэнка – дело происходило на любимой нашей Катарине – и совершенно не знали, чем себя занять. Возвращаться на корабль не хотелось, он и так уже осточертел нам по самый не могу, а на какую-то расширенную программу не хватало денег. Точнее, не хотелось их тратить.
– Наверное, попрошу я хоть сто коньячку и икорки вприкуску, – решился все же Перси.
Я вздохнул. Мне не хотелось ни коньяку, ни икры. А может, и хотелось, кто его знает – но уж очень жалко было выбрасывать деньги на такую ерунду. В последнее время меня что-то стали одолевать дурные мысли о старости. А что такое старость без приличной пенсии, вы знаете? То-то. Конечно, чисто календарно мне до пенсии еще ой как далеко, но, когда вдруг ощущаешь себя заезженной лошадью…
Перси оторвал свой зад от кресла и двинул прямиком к стойке. В этот момент мое внимание неожиданно привлек довольно забавный тип, вошедший в заведение. На астронавта он походил не более, чем я на плюшевого медведя, чтобы там ни твердила крошка Мисси. Вошедший был лысоват, коротковат, но главное, его круглые, на выкате, глазки смотрели по сторонам с таким детским, чтобы не сказать – идиотским выражением, что любой из завсегдатаев старины Хэнка, увидев этакое чучело, сразу сказал бы, что подобным швабрам здесь не место. Новый гость внимательно оглядел столики и, увидев меня, развил приличные обороты. От такого дела у меня едва не отвисла челюсть – да, конечно, так оно б и было, не дай я еще в детстве зарок ничему никогда не удивляться.