Запнер засмеялся, а лейтенант согласно кивнул.

— Научу всему, что умею. За мной самый роскошный обед, когда-либо заказанный в Берлине, если корабль вернется, а я все еще буду его штурманом.

— Договорились, а пока поговорим о деле, — сказал Тарзан. — Как капитан отнесется к тому, чтобы позволить подчиненным помочь механикам и инженерам? Ребята подобрались толковые, все схватывают на лету и в случае необходимости помогут разобраться с моторами и вообще пригодятся в машинном отделении.

— Ты прав, Тарзан, — согласился Запнер. Огромный сверкающий корабль двигался на север

и спустя час летел над узкой полоской Дуная.

Чем дольше они находились в воздухе, тем сильнее

воодушевлялся Запнер.

— Я абсолютно убежден в успехе полета этой машины! — восклицал он. — С каждой минутой я все больше убеждаюсь, что ничего подобного прежде не видел. Потрясающий корабль. Он откроет новую эру в аэронавтике. Огромное расстояние до Гамбурга мы покроем за рекордно короткое время.

— До Гамбурга и обратно. Это основная задача нашего пробного полета, — уточнил Тарзан. — Только вот не совсем понимаю, зачем нам возвращаться в Фридрихшафен…

На Тарзана устремились удивленные взгляды.

— А и правда, зачем? — подхватил Гридли. Запнер пожал плечами.

— Просто мы прекрасно экипированы, у нас отличный запас провизии, ну и…

— Но тогда к чему нам делать ненужный крюк в 80 миль? Только для того, чтобы вернуться в Фридрихшафен? — наседал Хайнс.

— Если не возражаете, то летим дальше на север, — заявил Тарзан.

Таким образом пробный полет 0-220 неожиданно стал началом длительного путешествия в недра Земли.

К полюсу решили двигаться вдоль десятого меридиана к востоку от Гринвича. Но сразу лететь этим курсом было неудобно, и корабль, миновав западную часть Гамбурга, пересек Северное море и двинулся западнее Шпицбергена над ледяными полярными пустынями.