— Не сомневаюсь, что ты сам можешь достойно постоять за себя, где бы ни находился, — произнес Запнер.

— А потом в одиночку я на охоте принесу больше пользы для общего котла, чем с помощниками, — добавил воспитанник обезьян.

— Так или иначе, — продолжал Запнер, — приказ руководителя экспедиции не подлежит обсуждению, и, разумеется, никто из членов экипажа не станет возражать, если ты сам не станешь его выполнять. Хотя я уверен, что никому из нас не захочется побродить в одиночку в этой стране.

Прошло немного времени, и весь экипаж, за исключением вахтенных, погрузился в глубокий сон.

Первым проснулся Тарзан и вышел из корабля. Прежде всего он скинул с себя одежду, которая раздражала его в течение всего полета. Стоя возле корабля, Тарзан прислушался. Через несколько секунд он отправился в путь, почти полностью обнаженный, вооруженный охотничьим ножом, дротиком и луком со стрелами — оружием, которое он с раннего детства предпочитал любому огнестрельному.

Единственный, кто заметил уход Тарзана, — вахтенный офицер Дорф, с благоговейным испугом наблюдающий за тем, как Владыка джунглей безо всякого сопровождения пересек долину и скрылся в лесу…

Оказавшись в лесу, Тарзан отметил про себя, что некоторые породы деревьев ему не знакомы. И все же это был лес, его стихия, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы Тарзан немедленно устремился в чащу, где мгновенно забыл о том, что еще недавно находился в цивилизованном мире.

Тарзан наслаждался одиночеством, хотя ему и нравились люди, с которыми он сюда прилетел.

Вновь обретя свободу, Тарзан сейчас походил на школьника, удравшего с уроков. Очутившись в знакомой и такой родной среде, лицом к лицу с природой, Тарзан набрал полную грудь воздуха Пеллюсидара. Он перепрыгивал с дерева на дерево, переполняемый чувством радости.