– Пил, – прошептал гном.

Все это была последняя капля, я упала на лавку и затряслась от хохота. Тетка переводила удивленный взгляд с Якова на меня, а потом заголосила во всю силу своего грудного сопрано:

– Где же это видано – лакать растирания?! Ты что там прочитал? Черным по белому написано: растираться на ночь, замотаться платком!

Тетка обличительно тыкала в бумажку, приклеенную к бутылке. Внезапно, ее палец застыл в воздухе, а сама она внимательно уставилась на инструкцию. Смех застрял у меня в глотке, я резко замолчала, узнавая то выражение лица Марфы, когда она собиралась обрушить на мою голову весь свой праведный гнев.

– Ася, – ласково позвала она меня. Меня прошиб пот, а в горле сразу пересохло. – Ну-ка, смотри сюда деточка.

Я сглотнула и поднялась, а потом осторожно посмотрела на этикетку, где моим корявым почерком было нацарапано:

Я стала пунцовая и не знала, что на это ответить потому, как инструкции по Марфиному указанию писала и приклеивала сама.

–Ну, я пойду, пожалуй? – тихо поинтересовался гном, уже жалея о своем приходе, и с ужасом думая о том, как бы Марфа не перенесла свой гнев на него. Она баба серьезная, в запале и шарахнуть может, а рука у нее тяжелая, Яков сам проверял, когда в углу зажал, да поцеловать пытался. Это было давно, но о том ударе гном помнил до сих пор.

–Стоять! – сквозь зубы прошипела тетка. Я в страхе застыла. – Ты, Аська, его отравить, видать, решила?

Я замотала головой.

–Как он горемычный копыта не отбросил от этой смеси, сама не знаю! – голос ее так и хотел сорваться на крик.

Я кивнула.

–Чего смотришь? – я пожала плечами и быстро опустила взгляд. «Мало ли, а вдруг уволит?» – Дай ему травок, пусть желудок почистит, – тяжело вздохнув, приказала она, и, обреченно махнув рукой, пошла на второй этаж. Мы с гномом одновременно выдохнули и переглянулись. Буря прошла мимо.