Но затем явилась эта троица.

Они Гринеру понравились. Особенно женщина. Не то, чтобы его привлекали невысокие крепкие женщины с выдающимся бюстом и в мужском платье, он вообще пока не определился со своими вкусами относительно слабого пола. Просто эта женщина тут же, с порога, поставила Барбюса на место, что не могло не порадовать многострадального Гринера, потирающего третью за неделю шишку.

— Хозяин! — крикнула она прямо с порога, пинком ноги распахнув дверь, — я слыхала, будто у вас тут подают прокисшее пиво и не прожаренное мясо престарелого рогатого скота. Настоятельно рекомендую начать меня переубеждать прямо сейчас.

Гринер восхитился слогу и стилю, не прекращая совершать полотенцем развозительные круговые движения. Барбюс же, в кои то веки не огрызнулся в ответ, а согнул спину в поклоне и кинулся на кухню. Еще бы, по виду этой женщины сразу можно было определить, что ссориться с ней нельзя. Во-первых — богатая одежда. Во-вторых — меч за спиной. Ну и напоследок — золотой, который она с порога же, еще не начав говорить, кинула в сторону Барбюса (тот его, кстати, ловко поймал).

"Наемница", — подумал Гринер.

— И пускай кто-нибудь расседлает наших лошадей и отнесет вещи в комнаты! — крикнула она вдогонку хозяину.

Гринер сделал вид, что он очень занят, и, судя по всему, за вещами отправился второй парнишка — Том. Гринеру не хотелось покидать зал, в котором становилось все интереснее.

Следом за женщиной в таверну вошли двое хорошо одетых мужчин — один, с лицом породистой лошади и неопределенных очертаний мешком за плечами, и второй, неизвестно чему усмехающийся брюнет с бородкой клинышком. Оба без оружия, что было необычно, но — мало ли, какие у них были причины таскаться за этой странной женщиной.

Она пошла прямиком к столу, около которого Гринер торчал вот уже без малого полчаса, и ткнула в него пальцем.