Екатерина Семёновна нервно потрясла головой, встала и неверной походкой направилась в коридор. Там она наткнулась на переполненную надежд маму:

- Ну, как Аня играла?

- Мне почудилось, - Екатерина Семёновна понизила голос до шёпота, - что по клавишам бегали какие-то лилипутики. Может быть, пять лилипутиков, а, может быть, десять. А потом они раз-бежались кто куда.

- Лилипутики? Разбежались? Ну, а как же Аня?

В это время дверь тихонько приоткрылась, и из комнаты выг-лянула Вреднючка. Она дёрнула Екатерину Семёновну за юбку и показала ей язык. Учительница взвизгнула:

- Тут невесть что творится! Я отказываюсь заниматься с вашей дочерью! Екатерина Семёновна выскочила вон из квартиры.

В тот же вечер мама и дедушка долго беседовали на кухне.

- Музыканты, они все с чудинкой, - дедушка покрутил паль-цем у виска. - Я думаю, нам больше не стоит учить Аню музыке. Талантливый ребёнок - хорошо, но здоровый ещё лучше.

- Ты прав! - согласилась мама. - Я тоже не хочу, чтобы Анечке мерещились лилипутики. Позавчера она и так уже разговаривала сама с собой. Нет, с музыкой пора прекращать.

Через несколько дней приехал грузовик и увёз пианино. Это был самый счастливый день в жизни Ани.

- Спасибо, Пузатик! Спасибо, Вреднючка! Спасибо, Ворчун! Спасибо, Хлопотун! - восклицала она, обнимая своих друзей.

А Ворчун после этого случая любил вспоминать, как играл на пианино.

- Хороший получился концертик! - говорил он, поглаживая седую бороду. - Но если бы эти олухи сняли ботиночки и бегали по клавишам босичком, мы сыграли бы намного лучше!

ХЛОПОТУН И ЯЗЫК ПУГЛЬ-БУГЛЕЙ

Всякому известно: стоит подружиться двум девочкам, как у них моментально появляются секретики. Вреднючка и Аня теперь неред-ко шептались о чём-то в уголке комнаты, и если к ним кто-нибудь приближался, замолкали с самым таинственным видом.