Проглотило оно сто тортов, тысячу пирожных, десять тысяч конфет и вдруг улыбнулось и сказало Еженьке:

- Ни за что я тебя не растопчу и не проглочу. Давай будем дружить!

Ведь вместе со сладостями в него влетело сердце. И стало Чудовище доброе и милое.

Протянуло Чудовище Еженьке лапу. И Еженька смело протянула ему обе руки и тоже сказала:

- Давай будем дружить!

Все бы хорошо, но Злой Художник стащил тем временем красный карандаш и нарисовал извержение вулкана.

Все загрохотало вокруг. Красный дым повалил из жерла вулкана и застлал небо.

Льется красная кипящая лава.

А Злой Художник радуется.

- Пусть весь остров зальет, и все погибнет... - бормочет он про себя.

Уже поток лавы совсем близко, у самых ног Еженьки и ее братьев. Жаром пышет в лицо.

Страшно? Конечно, страшно. Только Еженька не испугалась. Вот она улыбнулась, шепнула что-то воинам-ежам. Еще секунда, и повисли Еженька и ее братья на морожено-пломбирной пальме... Р-раз! - и полетели навстречу лаве три миллиона порций сливочного, шоколадного, лимонного мороженого.

И еще миллион порций крем-брюле!

Лава, конечно, тут же замерзла.

Жалко, столько мороженого пропало, но зато - уррра! - остров спасен.

... А Чудовище тем временем погнало людоедов к самому морю. А там пожалело их и спросило:

- Не будете больше людоедами?

- А мы и не людоеды вовсе. Нас только прозвали так, чтобы страшнее было.

- Воевать больше не будете? - спросило Чудовище.

- Честное слово, не будем!

- Никогда?

- Никогда!

- Тогда идемте мириться.

И помирились.

И зажили дружно.

... А остров с тех пор стал называться Островом Нарисованных Человечков.

Ты посмотри на глобусе и, может быть, найдешь его. А может быть, и не найдешь, потому что он очень маленький.

Маленький, но какой красивый, зеленый! Пальмы весело болтают друг с другом.